Alex Vial — irresponsible mix

psy-00017
Хорхе Луис Борхес. Роза Парацельса

В лаборатории, расположенной в двух подвальных
комнатах. Парацельс молил своего Бога, Бога вообще, Бога
все равно какого, чтобы тот послал ему ученика.
Смеркалось. Тусклый огонь камина отбрасывал смутные тени.
Сил, чтобы подняться и зажечь железный светильник, не
было. Парацельса сморила усталость, и он забыл о своей
мольбе. Ночь уже стерла очертания запыленных колб и
сосуда для перегонки, когда в дверь постучали. Полусонный
хозяин встал, поднялся по высокой винтовой лестнице и
отворил одну из створок. В дом вошел незнакомец. Он тоже
был очень усталым. Парацельс указал ему на скамью;
вошедший сел и стал ждать. Некоторое время они молчали.
Первым заговорил учитель.
— Мне знаком и восточный, и западный тип лица, — не
без гордости сказал он. — Но твой мне неизвестен. Кто ты
и чего ждешь от меня?
— Мое имя не имеет значения, — ответил вошедший. »
Три дня и три ночи я был в пути, прежде чем достиг твоего
дома. Я хочу быть твоим учеником. Я взял с собой все, что
у меня есть.
Он снял торбу и вытряхнул ее над столом. Монеты были
золотые, и их было очень много. Он сделал это правой
рукой. Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник.
Вернувшись, он увидел, что в левой руке вошедшего была
роза. Роза его взволновала.
Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнес:
— Ты надеешься, что я могу создать камень, способный
превращать в золото все природные элементы, и предлагаешь
мне золото. Но я ищу не золото, и если тебя интересует
золото, ты никогда не будешь моим учеником.
— Золото меня не интересует, — ответил вошедший. »
Эти монеты — всего лишь доказательство моей готовности
работать. Я хочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу
рядом с тобой пройти путь, ведущий к Камню.
Парацельс медленно промолвил:
— Путь — это и есть Камень. Место, откуда идешь, »
это и есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты
ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью.
Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчетливо
произнес:
— Значит, цель все-таки есть?
Парацельс засмеялся.
— Мои хулители, столь же многочисленные, сколь и
недалекие, уверяют, что нет, и называют меня лжецом. У
меня на этот счет иное мнение, однако допускаю, что я и в
самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь,
что есть Дорога.
Наступила тишина, затем вошедший сказал:
— Я готов пройти ее вместе с тобой; если понадобится
» положить на это годы. Позволь мне одолеть пустыню.
Позволь мне хотя бы издали увидеть обетованную землю,
если даже мне не суждено на нее ступить. Но прежде чем
отправиться в путь, дай мне одно доказательство своего
мастерства.
— Когда? — с тревогой произнес Парацельс.
— Немедленно, — с неожиданной решимостью ответил
ученик.
Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки.
Юноша поднял перед собой розу.
— Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой,
сжечь розу и затем возродить ее из пепла. Позволь мне
быть свидетелем этого чуда. Вот о чем я тебя прошу, и я
отдам тебе мою жизнь без остатка.
— Ты слишком доверчив, — сказал учитель. — Я не
нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера.
Вошедший стоял на своем.
— Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидеть
воочию исчезновение и возвращение розы к жизни.
Парацельс взял ее и, разговаривая, играл ею.
— Ты доверчив, — повторил он. — Ты утверждаешь, что я
могу уничтожить ее?
— Каждый может ее уничтожить, — сказал ученик.
— Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен
возврат к небытию? Неужели ты думаешь, что Адам в Раю мог
уничтожить хотя бы один цветок, хотя бы одну былинку?
— Мы не в Раю, — настойчиво повторил юноша, — здесь,
под луной, все смертно.
Парацельс встал.
— А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что
Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли
ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы
в Раю?
— Роза может сгореть, — упорствовал ученик.
Однако в камине останется огонь, — сказал Парацельс.
— Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты
убедишься, что она исчезнет, а пепел будет настоящим.
— Я повторяю, что роза бессмертна и что только облик
ее меняется. Одного моего слова хватило бы чтобы ты ее
вновь увидел.
— Одного слова? — с недоверием сказал ученик. — Сосуд
для перегонки стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли.
Как же ты вернул бы ее к жизни?
Парацельс взглянул на него с сожалением.
— Сосуд для перегонки стоит без дела, — повторил он,
» и колбы покрыты слоем пыли. Чем я только не пользовался
на моем долгом веку; сейчас я обхожусь без них.
— Чем же ты пользуешься сейчас? — с напускным
смирением спросил вошедший.
— Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший
небеса, и землю, и невидимый Рай, в котором мы обитаем и
который сокрыт от нас первородным грехом. Я имею в виду
Слово, познать которое помогает нам Каббала.
Ученик сказал с полным безразличием:
— Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мне
исчезновение и появление розы. К чему ты при этом
прибегнешь — к сосуду для перегонки или к Слову, — для
меня не имеет значения.
Парацельс задумался. Затем он сказал:
— Если бы я это сделал, ты мог бы сказать, что все
увиденное — всего лишь обман зрения. Чудо не принесет
тебе искомой веры. Поэтому положи розу.
Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель,
повысив голос, сказал:
— А кто дал тебе право входить в дом учителя и
требовать чуда? Чем ты заслужил подобную милость?
Вошедший, охваченный волнением, произнес:
— Я сознаю свое нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя
во имя долгих лет моего будущего послушничества у тебя
позволить мне лицезреть пепел, а затем розу. Я ни о чем
больше не попрошу тебя. Увиденное собственными глазами и
будет для меня доказательством.
Резким движением он схватил алую розу, оставленную
Парацельсом на пюпитре, и швырнул ее в огонь. Цвет истаял
и осталась горсточка пепла. Некоторое время он ждал слов
и чуда.
Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой:
— Все врачи и аптекари Базеля считают меня
шарлатаном. Как видно, они правы. Вот пепел, который был
розой и который ею больше не будет.
Юноше стало стыдно. Парацельс был лгуном или же
фантазером, а он, ворвавшись к нему, требовал, чтобы тот
признал бессилие всей своей колдовской науки.
Он преклонил колени и сказал:
— Я совершил проступок. Мне не хватило веры, без
которой для Господа нет благочестия. Так пусть же глаза
мои видят пепел. Я вернусь, когда дух мой окрепнет, стану
твоим учеником, и в конце пути я увижу розу.
Он говорил с неподдельным чувством, однако это чувство
было вызвано состраданием к старому учителю, столь
почитаемому, столь пострадавшему, столь необыкновенному и
поэтому-то столь ничтожному. Как смеет он, Иоганн
Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая
прикрывает пустоту?
Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, он взял
их. Парацельс проводил его до лестницы и сказал ему, что
в этом доме он всегда будет желанным гостем. Оба
прекрасно понимали, что встретиться им больше не
придется.
Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник и
удобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла
в горсти, тихо произнеся Слово. И возникла роза.

источник: lib.ru



Добавить комментарий